companews.ruСотрудник пожарной службы МЧС РФ. Архивное фото Посетителей эвакуировали из...
Роман Чекушов: торговать себе в убыток никто не будет
Внутренняя и внешняя торговля в России развивается, но впереди еще более амбициозные планы. О будущем маркетплейсов, российской полке, ценах на продукты и российском экспорте рассказал агентству “Прайм” в рамках Восточного экономического форума статс-секретарь – заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Роман Чекушов. Беседовала Наталья Карнова.
– В целом торговля в Российской Федерации динамично развивается и показывает рост ежегодно. Ее объем в 2024 году рекордный и составил почти 56 триллионов рублей. Порядка 15% из них составляют маркетплейсы, то есть электронная торговля. Рост к 2023 году оставил 7,5-7,7% по разным оценкам. Тенденция омниканальности (возможность реализации продукции в разных каналах продаж) не только сохраняется, но и усиливается. Например, есть такой традиционный для нашей страны вид торговли – ярмарочная и рыночная торговля. Там сейчас 3,5% от общего объема торговли. Может показаться, что это цифра небольшая, но на самом деле – это много. Она выросла тоже к предыдущим периодам. Маркетплейсы растут существенно – рост год к году составил около 40%. Я полагаю, что к 2030 году на посреднические цифровые платформы придется до трети общего объема.
– Смотря что понимать под балансом. В последнее время наблюдается взаимопроникновение форматов – офлайн-сети идут в онлайн продажи, а маркетплейсы осваивают, например, такие сферы, как доставка продуктов питания, становясь полноправными игроками рынка торговли. Мы с вами недалеки от того момента, когда они начнут открывать квазиторговые точки, где будет не только выдача товаров, но и торговый зал. И также нам важно, чтобы выполнялись все планы в регионах по развитию нестационарных торговых объектов. Это традиционный для России формат торговли, люди к нему привыкли в парковых зонах, в местах отдыха, а в сельских территориях это зачастую единственная возможность приобретения повседневных товаров. И тут мы тоже будем развивать регуляторику и стимулировать развитие таких объектов, но в таком культурном виде. Мы видим, что в крупных городах такие объекты становятся соответствующими всем требованиям законодательства и внешне привлекательными.
– В принятом недавно законе о платформенной экономике уже закреплена компромиссная норма, которая обсуждалась по нашему предложению, что скидку на товар цифровая платформа должна согласовывать с продавцом, если она происходит за счет продавца. Мы считаем, что это первый шаг. Дальше надо двигаться к тому, чтобы обеспечивать согласование глубины скидки с продавцом товара в случае, если маркетплейс осуществляет такую скидку за свой счет. По поводу глубины скидки, мы относимся к этому с осторожностью, поскольку нельзя уравнивать разные модели бизнеса. Но нам важно, чтобы не страдал конечный потребитель, который уже привык к хорошему. В России потребитель привык к целому комплексу сервисов и услуг: доставка, мобильные приложения и многое другое. Такой бизнес пострадать не должен.
Предполагается, что новый закон вступит в силу лишь в следующем году, потому что платформы должны подготовиться. Даже говорить об итогах апробирования норм мы сможем говорить только в 2027 году. Мы договорились с маркетплейсами, что в порядке саморегулирования они постепенно начнут внедрять положения и требования закона, что позволит нам до конца года по итогам такой практики выйти с комплексом предложений на обсуждение к нашим коллегам из других министерств и ведомств.
– Мы обсуждаем вопрос необходимости участия государства в ценовой политике достаточно активно с конца прошлого года, когда случился очередной виток того, о чем вы говорите. Эти скачки, конечно, должны быть исключены. Вместе с тем, Минпромторг в целом негативно относится к регулированию цен, поскольку это нарушает принципы рыночной экономики и свободной конкуренции, за которые мы, собственно, боремся. Реагировать приходится в формате ручного управления. Это еженедельные собрания. Буквально мы говорим – давайте здесь поработаем над ценой, например, на картофель и борщевой набор. И бизнес откликался. В ряде случаев у нас продажи на полках социально значимых товаров были с отрицательной рентабельностью. То есть закупочная цена была выше, чем цена продажи в магазинах. Но это не системное решение, это не регулирование, это такое добровольное снижение наценок, которое сети брали на себя в качестве социального обязательства и его выполняли.
Сейчас мы предложили концепцию, при которой по ключевым продовольственным товарам, где возможны скачки цен до 100% в год, работа будет идти в рамках ценовых коридоров. Что это такое? Это когда для поставщика продукции и для покупателя, то есть торговой сети или магазина, устанавливается минимальная и максимальная цена. Естественно, это параллельно идет с долгосрочным контрактом. Это позволит сельхозтоваропроизводителю планировать уровень своего дохода, который он будет получать в течение года вне зависимости от ценовой конъюнктуры. А сети будут получать товар в нужном количестве в утсановленные сроки.
Конечно, многое зависит от логистики внутри регионов. У каждого региона своя логистика и ее стоимость. Например, не все регионы Дальнего Востока имеют достаточное количество сельхозтоваропроизводителей для того, чтобы обеспечить полку продукцией. В такие регионы, как Чукотка, Магадан, происходит регулярная доставка товаров морем, это достаточно дорогостоящая логистика. Поэтому нам предстоит эту многофакторную модель вместе с ФАС и Минсельхозом доработать, чтобы она была справедливой.
Мы вдумчиво и планово работаем над ней, не торопимся, поскольку, как вы верно отметили, в начале мая цены стабилизировались и мы видим тенденцию на дефляцию. Понятно, что есть сезонный фактор. Сейчас новый урожай. Но когда этот период закончится, может начаться рост цен. У нас, как мы считаем, есть запас времени, чтобы подготовить взвешенные предложения.
– Мы именно поэтому и противники тотального регулирования. Но как раз те ценовые коридоры, о которых мы говорим, позволят исключить немаржинальные поставки. То есть, это не фиксированная цена, например, 40 рублей, а цена, которая предполагает разбег, в который могут уложиться экономически обоснованно все производители и покупатели товара. Это позволит учесть все факторы. Разбег в труднодоступных регионах будет больше. В регионах, в которых экономика направлена на сельхозпроизводство – меньше. Я думаю, что это абсолютно точно не приведет к снижению предложения на рынке товаров.
– Законопроект уже проходит финальное согласование на площадке Правительства Российской Федерации. В ближайшее время он будет внесен в Государственную Думу и действительно с немалой долей вероятности будет принят. Но это не запретительная, а стимулирующая мера. Мы предлагаем квотировать на полке хорошие места для товаров российского производства. У нас даже закреплено, что это должно быть на уровне человеческого взгляда, определены нижние и верхние границы для размещения этой полки. Нам важно развивать не только промышленные площадки, но и бренды. Чтобы они стали узнаваемы. Вспомните, каких-то 10-15 лет назад почти вся бытовая химия была импортной. Сейчас мы привыкли, что все это российское, причем выбор огромный. И это не доставляет никакого дискомфорта. К этому нужно стремиться и по другим категориям товаров. Только так мы сможем быть конкурентными и на экспортных рынках.
Мы точно не ограничиваем импорт или зарубежные товары, которые производятся или собираются на территории Российской Федерации. Никаких квот, которые нарушают баланс, точно не будет. Идея в том, чтобы отразить фактическую ситуацию, но обеспечить хорошее положение на полке. В соответствии с законопроектом, лишь одна категория товара, где фиксируется квота – это российское вино. Здесь 20% ассортимента должно быть отдано российской продукции.
– Вот 20 процентов – это и есть достигнутый компромисс. Тут речь не об объемах. Статистика прошлого года говорит о том, что российского вина продано больше половины от всех продаж. 54% – российское вино. Поверьте, его достаточно. Речь идет о 20% именно номенклатурных позиций. Наша задача развить именно разное российское вино, разной стоимости, разного уровня, для категории граждан разного дохода. И вот здесь мы стимулируем производителей давать нашим ресторанам и нашим торговым сетям разнообразные предложения российского вина.
– Точно не будет обделен. И более того, вы же сказали об обеспокоенности предприятий общественного питания. Минпромторг в том числе курирует предприятия общественного питания. И, конечно, не заинтересован в том, чтобы их выручка снижалась или привлекательность этого бизнеса падала.
Конечно, будет разное вино. Но наша задача, чтобы у потребителя была возможность выбирать российское, гордиться отечественным продуктом. Мы уже видим, как растет доверие потребителя к российскому вину. Становится модно разбираться в новых марках, знать новых виноделов – крымских, краснодарских, ростовских. Поэтому я уверен, что потребители будут довольны.
– На самом деле это новый цикл того проекта, который еще с 2019 года функционирует в нашей стране. Сейчас чуть более сложный период для экспорта, поскольку существует множество незаконных ограничений товарных потоков со стороны других стран. И мы боремся с этим, не всегда мы можем бороться чисто финансовыми мерами поддержки. Нужны скорее решения по организации логистики, трансграничных платежей, независимых от недружеских действий других стран, по выходу на зарубежный рынок наших компаний.
В рамках обновленного нацпроекта мы сделали акцент на продвижении российских брендов. Была принята специальная программа “Сделано в России” (оператором программы является Российский Экспортный Центр), где целый набор мер по системному и комплексному продвижению российских товаров за рубежом.
Второе направление – это развитие новых логистических маршрутов. Нам нужно не только заместить ушедшие от российского экспорта западные страны, но и нарастить объемы экспорта. Поэтому Африка, Латинская Америка, Южная Азия – это все те направления, где мы будем стимулировать, поддерживать логистику, в том числе и финансовыми мерами, ставить регулярные контейнерные сервисы и создавать инфраструктуру.
И третье направление, которое нам очень важно, это создание кооперационных производств. Проект называется не только экспорт, но и международная кооперация. Суть в том, чтобы обеспечить настолько тесные связи с нашими зарубежными партнерами, чтобы затем создание таких промышленных объектов обеспечило нам возможность дальнейшей поставки комплектующих, запчастей, машин, оборудования и всего сопутствующего товара. Этому способствуют и проекты в сфере энергетики (угольной генерации, атомной), в том числе ВИЭ. Мы новый формат сейчас запускаем – это российские индустриальные зоны за рубежом. Российские управляющие компании вышли на новый международный уровень управления технопарками и промышленными парками. У нас есть уже хорошие примеры – предприятия в Узбекистане под управлением российских компаний. Сейчас запускаются еще два проекта, один в Таджикистане, второй в Египте. И дальше мы будем развивать такое промышленное присутствие.
Конечно, с учетом текущей экономической ситуации обеспечивать такие меры поддержки, когда мы всем выдаем льготные кредиты или субсидии на логистику сложно. Поэтому мы будем фокусироваться точечно на новых рынках, таргетировать меры под те страны, те маршруты и те группы товаров, которые нам нужно развивать с государственной поддержкой. Например, рынок Латинской Америки очень перспективен. Мы видим, как растет Бразилия, насколько развита там промышленность, абсолютно все отрасли существуют в промышленности, огромный рынок. Мы видим, как развивается Мексика, партнеры с южноамериканского континента ищут другие варианты для приобретения товаров. Понятно, что с точки зрения логистики – это дорого и сложно. Поэтому мы хотим запускать регулярный сервис в Бразилию, в Венесуэлу, может быть, это будет еще Мексика, Аргентина.
В части Африки чуть другая проблема. Сегодня мы можем обеспечить регулярный сервис в Египет, Марокко, отдельные поставки в Алжир. В другие страны попасть сложно, нужны регулярные рейсы, но там важно применять инструменты торгового финансирования. Нам нужно работать над страхованием, лизингом, над тем, чтобы изыскивать средства для финансирования наших африканских партнеров. То есть в каждом макрорегионе есть своя амбициозная задача, которую нужно решать совместно с государством.
Я считаю: нет плохих рынков, есть пока еще не развитые компетенции по работе на этих рынках. И мы будем эти компетенции в России развивать.
– По итогам семи месяцев несырьевой и энергетический экспорт, на который направлен наш национальный проект, составил 83,6 миллиарда долларов. При этом плановое значение было 76,5 миллиарда долларов. Мы на 9% превысили план и по итогам года точно его выполним. По промышленному экспорту плановое значение превышено также по семи месяцам на 9%. Министерство сохраняет прогноз промышленного экспорта в этом году минимум в 111 миллиардов долларов. Осторожно могу прогнозировать, что этот объем будет превышен.
Но задачи у нас гораздо более амбициозные, потому что президент поручил увеличить несырьевой энергетический экспорт на две трети к показателю 2023 года. А это почти 250 миллиардов долларов. Поэтому без новых рынков не обойтись – только они способны дать подобный прирост.
